Главный по Динамо
surkis12_1

Игорь Суркис, президент киевского Динамо, рассказал, почему выбрал
главным тренером Мирчу Луческу, во сколько клуб обходится ему в год и
при чем тут ПриватБанк и Игорь Коломойский.

 

Для киевского Динамо сезон 2019−2020 был как никогда сложным:
команда еле‑еле зацепилась за второе место в Премьер-лиге, а отрыв от
чемпиона — донецкого Шахтера — составил рекордные 23 очка.

Разочаровавшись в Александре Хацкевиче и Алексее Михайличенко,
собственник Динамо Игорь Суркис назначил на должность главного
тренера румынского специалиста Мирчу Луческу — бывшего тренера
Шахтера. Это вызвало резкое неприятие в среде клубных ультрас, которые
до пандемии коронавируса составляли костяк аудитории на матчах
Динамо.

Фанаты поставили Суркису ультиматум, требуя продажи команды. Тот
ответил, что за клуб не держится, но его просто никто не захочет покупать.
Мол, Динамо живет из субсидий акционера, который зарабатывает на
Запорожьеоблэнерго и Львовоблэнерго.

Кроме того, сейчас братья Суркисы — Григорий и Игорь — пытаются
получить с национализированного ПриватБанка положенные туда на
депозит во времена Игоря Коломойского деньги. Банк их не отдает, считая
Суркисов связанными с днепровским миллиардером.

 

В этот во всех смыслах горячий момент НВ и удалось договориться о
беседе с Суркисом.

Максим Бутченко: Есть две версии того, почему вы взяли Мирчу Луческу
главным тренером. Первая — то, что не всякий специалист согласится
ехать в Украину. Вторая — то, что Луческу хорошо знает Шахтер, его
слабые и сильные стороны.
— Я бы вам сказал: ни одна, ни другая версия в принципе не подходит.
Прежде всего, я много читаю и наслышан о том, что всем надоели
«динамовские сердца». И так уж сложилось в истории киевского Динамо,
что действительно, кроме Валерия Газзаева и Юрия Семина, команду я
никому внешнему не доверял. Кому я доверял команду — это Анатолий
Демьяненко и Алексей Михайличенко, которые выиграли два чемпионата.
Тот же [Сергей] Ребров выигрывал чемпионство и суперкубки. Я знаю, как
они любят эту команду, как они ей отдаются, какие у них есть знания.
Валерий Васильевич Лобановский мне в свое время прямо говорил: эти
ребята готовы к тому, чтобы тренировать такую команду, как киевское
Динамо.
Если мы перейдем конкретно к Луческу, я вам скажу следующее: я его
взял, потому что он профессионал. Вот эти разделения, что он в
конкурирующем клубе тренировал, для него не работают. Я разговаривал
с иностранными коллегами, описывал ситуацию, а они мне говорят: что
тут такого? Карло Анчелотти тренировал разные команды,
противоборствующие. Вот Альберто Дзаккерони тренирует Интер, потом
тренирует Милан, потом уходит в Ювентус. То есть я рассматривал этот
вопрос с профессиональной точки зрения. А меня хотят обвинить, что я
хотел насолить Шахтеру или что Луческу хорошо знает Шахтер.

Иван Верстюк: Вы ведь понимали, когда выбирали тренера, что не все
болельщики киевского Динамо воспримут это назначение?
— Я скажу откровенно: я не ожидал, что будет именно такая реакция. Я
понимал, что будет напряжение, однозначно. Но что будет такое
напряжение, я не мог себе представить. Я вам объясню почему. Я считаю,
что болельщики прежде всего хотят результатов своей команды, а не того,

что я от них услышал: «Пускай будет седьмое-восьмое место, но только не
Луческу». Это не профессиональный разговор. И как дальше? Я считаю,
что надо вступать в диалог. Ни в коем случае со своими болельщиками не
должно быть конфронтации. Да, они меня могут оскорблять, они могут
писать на меня разные вещи, но пока я президент футбольного клуба — я
принимаю решения и должен делать все, чтобы команда побеждала и
завоевывала трофеи.

И. В.: Вы готовы к непопулярным решениям Луческу? Вот он сказал
недавно, что отпустит Виктора Цыганкова, которого любят болельщики,
ведь он один из лидеров команды. Есть подозрение, что Луческу построит
еще один Шахтер, но только в Киеве.
— Думаю, что построить Шахтер в Киеве ему не удастся, потому что у
каждого своя философия. Сегодня в Шахтере на контракте 13 бразильцев,
из которых два — с украинским гражданством. Мы пошли другим путем и
попытаемся пройти его до конца. Понимая, какие наступили сложные
времена после Революции достоинства, мы полностью перестроили нашу
структуру. Мы дали возможность развиваться нашей молодежи,
дополнительно реконструировали корпус для детской спортивной школы.
И сегодня наш акцент на украинских ребят. Вот в этом году выпущено 25
ребят 17 лет. Из них 14 человек начали работать в команде U-19, и у
многих из них есть будущее в большом футболе.
Что касается Цыганкова. Луческу мне прямо сказал: он готов любого
футболиста отпустить, но если это устраивает три стороны: клуб, который
покупает, клуб, который продает, и самого футболиста. А просто такого
футболиста, как Цыганков, естественно, никто не отпускает. Такие
футболисты, как Цыганков, Сергей Сидорчук, нужны для достижения
задач, которые ставятся перед командой. Но в то же время я, как президент
клуба, гарантирую по любому футболисту: если поступит предложение,
устраивающее всех, я его рассмотрю.
На место Цыганкова уже есть, допустим, Георгий Цитаишвили, но для
того, чтобы Цитаишвили стал Цыганковым, он должен играть. То же
самое происходит в донецком Шахтере. Но только если у них одни

бразильцы у­йдут, то другие уже будут подготовлены. Мы же больше
акцент делаем на наших украинских игроков.

М. Б.: Говорили ли вы Луческу, что если он вот это и вот это выполнит, то
останется в команде. Возможно ли досрочное завершение контракта, как
было у Луческу с Зенитом?
— У нас контракт на два года плюс один, прописана бонусная система за
достижение определенных результатов. Есть зарплата, естественно. Я
могу сказать: единственная стопроцентная гарантия — он пришел не
из‑за денег. Он не видит себя вне футбола. Дай бог, чтобы у меня в мои
годы была такая активность, как у него. Как он ведет тренировочный
процесс! Он ни на секунду не остывает, он все время в процессе,
стимулирует игроков. Сейчас идет ознакомление Луческу с командой.
Естественно, я понимаю, что какие‑то позиции надо будет усиливать.
Кем мы их будем усиливать? Я бы хотел такими игроками, которые бы
показывали результат сразу, а не играли на перспективу. На перспективу у
нас уже была молодая команда Александра Хацкевича, которая должна
была заиграть, но не заиграла. А на третий год Хацкевич говорил, что
команда готова для больших задач, но, к сожалению, не получилось.
Задача Луческу — невзирая ни на что, бороться за первое место. Этот
чемпионат мы проиграли, но я считаю, можно по‑разному проиграть.
Можно бороться до последнего тура так, как мы боролись за второе место.
Но я бы не хотел, чтобы Динамо Киев боролось с такими потугами за
второе место и, допустим, второе место зависело от того, как луганская
Заря сыграет с черниговской Десной. Естественно, главная задача — это
попадание в Лигу чемпионов.

И. В.: Вы Луческу дадите больший трансферный бюджет, чем тот,
который был у Хацкевича?
— Сегодня говорить о том, что мы дадим 20 или 30 млн евро, или 5, или
10 млн на трансферы, — это обманывать самих себя. Сегодня вообще
непонятно, что происходит с рынком. Он однозначно упал. И тот
футболист, за которого раньше надо было отдать, допустим, 10 млн евро,

сегодня может стоить 5 млн. Но, чтобы вы знали, самое сложное в
последние годы — уговорить футболиста идти сюда, ехать в этот
чемпионат. Например, когда тренером был Олег Блохин, было потрачено
70−75 млн евро. Я вам называю, кого мы купили тогда: Александр
Драгович, Юнес Беланда, Бенуа Тремулинас, Джермейн Ленс, Дьемерси
Мбокани, украинский футболист Евгений Селин.
Они что, пошли потому, что я выкупил их трансфер и они пришли сюда?
Зарплаты были тогда очень приличные. Я вам прямо говорю, по‑другому
игрока в клуб не загонишь. А если сегодня зарплаты у нас по сравнению с
предыдущими годами значительно меньше, то легионеров уже сложно
пригласить на ту зарплату, которую получают в команде те же Николай
Шапаренко, Виталий Миколенко, Цыганков.

 

М. Б.: Кто будет заниматься селекцией состава?
— У нас в команде есть селекционная группа. Этим направлением
занимаются Владимир Бессонов, Александр Заваров, также вернулся к
работе Алексей Михайличенко. Но они все всегда согласовывают с
главным тренером.

И. В.: Динамо много критиковали за то, что клубная структура строится на
бывших игроках клуба. Почему вы так долго доверяли только
динамовской семье?
— Меня и сейчас критикуют. А что, Заваров, Бессонов, Михайличенко не
разбираются в качестве игроков? Они селекционеры хуже, чем те, которые
работают в других командах? Просто это имена. Это люди, которые были
в футболе. Если Заваров, Михайличенко и Бессонов предлагают мне
купить того или иного футболиста, как мне им не доверять? Или мне на
свой вкус опираться надо? Я вам еще раз говорю: можно купить
футболиста на одну и ту же позицию, этот заиграл, этот — не заиграл. А
этот уже заиграл и забыли о том, что его когда‑то покупали. У нас были
как плохие, так и хорошие трансферы. Драговича мы купили за 10 млн
евро, продали за 21 млн евро. Мбокани — разве плохой трансфер? Да, у

него характер сложный. Беланда разве плохой? Мы ничего не потеряли на
его трансфере.
Купили мы Жерсона Родригеса. Правильно Горан Саблич написал:
узнайте его личностные качества, а потом покупайте. Он в молдавском
Шерифе играл и прочее. Родригес — сильный футболист. Если сейчас его
Луческу поставит на место — дай бог, чтобы он нам помог. Нет — будет
продан или отдан в аренду. Но так, как он себя вел на скамейке в игре с
Шахтером, так себя футболист в киевском Динамо вести не должен.

М. Б.: Еще вопрос по зарплатам. Примерно год назад в Сети всплыли
данные по поводу заработков динамовских игроков и эксперты начали
говорить, что зарплаты «серые».
— У нас нет ни одной «серой» зарплаты. Футболисты просто-напросто для
того, чтобы не было проблем с курсом гривни, получают зарплату в
валюте на свои счета в украинском банке и в конце года платят налоги.
Кто‑то платит сам, а есть те, за кого платит клуб. Можно проверить,
сейчас идет налоговое декларирование. Есть определенная сумма,
которую игрок получает в гривнях, а есть — просто в валюте. Есть
компания Динамо Кипр, наш основной спонсор, которая платит в
украинские банки зарплату футболистам и тренерам. Затем каждый
футболист идет в свою налоговую и платит налог. Я даже знаю, кто
говорит про «серые зарплаты». Если это из Федерации футбола исходит,
то у них есть все контракты, они это все видят. Чтобы свои делишки
прикрыть, они переводят все стрелки на Динамо Киев.

И. В.: Во сколько вам примерно обходится содержание команды в год?
— У нас есть отчетность, мы ее показываем, не скрываем. Мы получаем
деньги только от телевидения — это порядка миллиона долларов, еще
какие‑то спонсорские деньги. Плюс получаем доход в зависимости от
того, играем мы в Лиге Европы или в Лиге чемпионов. Если бы мы играли
сегодня в Лиге чемпионов, то дотационный бюджет мог бы быть только на
трансферы, образно говоря. А так у нас бюджет сегодня $ 30−35 млн, где
дотационных денег порядка $ 15−20 млн. Их приходится акционерам
добавлять в футбольный клуб Динамо Киев. Почему? Потому что от

билетов мы ничего не получаем. От атрибутики, к сожалению, мы ничего
не получаем. Не работают те механизмы зарабатывания денег, которые
есть на Западе.
У нас бюджет сегодня $ 30−35 млн, где дотационных денег порядка $
15−20 млн
А если мне говорят о том, что плохо используется бренд Динамо и на этом
можно зарабатывать, я вам скажу откровенно: на любую зарплату я готов
взять людей на год или на два для эксперимента. Пускай придут и
покажут, как это можно делать. Вот просто покажут, а не болтают
языками, что якобы магазины не открывают. У нас огромный магазин, мы
платим аренду на Олимпийском стадионе, сами разрабатываем дизайн
одежды на продажу. Но, поймите, вот была футболка New Balance, она
дорогая. Хорошая лицензионная футболка стоит порядка 40−50 евро.
Сегодня это дорого для наших граждан.

И. В.: Что мешает украинскому футболу стать бизнесом, как в Испании,
как в Англии?
— Экономическая ситуация — раз. Второе: кто главный над нашим
футболом? Хоть раз за последние четыре года было совещание Федерации
футбола (ФФУ)? Нас кто‑то собирает? Вот сейчас были страшные вещи,
мы сидели на карантине. Вы мне скажите, какую‑то хоть одну
рекомендацию или помощь мы получили от ФФУ, как себя надо вести, что
делать с молодыми ребятами?

И. В.: То, что в прошедшем сезоне хорошо себя показали команды, у
которых деньги аграрного бизнеса — Колос, Александрия и Десна, — это
свидетельствует о том, что они выросли? Или это уровень чемпионата
снизился?
— Уровень чемпионата снизился, однозначно. Уровень команды киевское
Динамо в этом году не соответствовал амбициям и возможностям
команды. Даже учитывая тех игроков, которые находятся в команде. Они
классом выше, чем игроки других клубов, и это было
продемонстрировано, но в отдельных отрезках. Я вам могу напомнить.

Если мы возьмем матч Динамо — Заря в Киеве, когда мы проигрывали на
второй минуте 1:0, то за 14 минут я Зарю не увидел. То есть динамовские
игроки вышли мобилизованные, настроенные и за счет класса, за счет
своей мотивации соперника уничтожили [матч закончился со счетом 3:1 в
пользу Динамо]. Но это был период 15−20 минут, а я хочу, чтобы команда
играла так на протяжении всего матча.

И. В.: В Динамо раньше был акционером, насколько я помню, Виктор
Медведчук, один из лидеров ОПЗЖ. Он сейчас имеет отношение к
футбольному клубу Динамо?
— Я единственный акционер клуба, который владеет 98 % акций. 1 %
акций владеет семья Лобановского и по мелочи — сотрудники клуба. Все,
больше нет.

М. Б.: Еще была информация, что вы продали Медведчуку свою долю в
медиахолдинге 1+1. Это правда?
— Я ничего никогда никому не продавал. Моя доля в 1+1 была
изначально, из тех далеких годов. У меня никто никогда не спрашивал,
какой долей я владею. Я просто-напросто выступал от других двух
акционеров. Вот был главный акционер (вы знаете, кто это был), а я
просто вел переговоры для того, чтобы не было базара. Акций у меня
всегда было вот сколько — 8,33 %. Еще 8,33 % было у Медведчука и его
семьи. Я не знаю, на кого они оформлены. Может, он [Медведчук]
переоформлял на жену. И 8,33 % были еще у одного человека. Все, больше
никогда эта собственность не менялась. Мы не влияли на политику канала,
мы не влияли ни на что. Это дотационная вещь, мы никогда туда не
стремились. В свое время у нас был канал ТЕТ, он вошел в группу 1+1, и у
нас то, что я сказал выше.

И. В.: А как акционер вы должны были тратить какие‑то свои деньги на
1+1?
— Конечно, должен был, но не тратил никогда. Знаете почему? Потому
что меня никогда не интересовала политика. А если бы каждый —

допустим, Медведчук — с главным хозяином вступал бы в переговоры, то
он бы начинал торговаться. А так мы ни о чем не торговались никогда.
Допустим, если бы я пошел народным депутатом сегодня, я бы должен
был тоже что‑то задекларировать. Я вывернул бы наизнанку что‑то свое
и все бы тоже что‑то узнали. Вот, допустим, я ношу одни часы на
протяжении трех лет, а заполнил бы декларацию — узнали бы, что у меня,
оказывается, есть 20−30 пар часов, например. А каким образом? Я
общаюсь с состоятельными людьми, например, сам покупал, мне дарят
подарки на дни рождения.
Да если бы Медведчук не задекларировал 1+1, завтра пришли бы те же
журналисты и сказали: ха-ха, так у тебя ж есть там какая‑то доля в
канале, ты обманул! Он правильно сделал — задекларировал все, что у
него есть. Он живет по закону.

И. В.: А какие у вас отношения с Игорем Коломойским, который и на
футбол имеет влияние, и не только на футбол?
— На сегодня, насколько я понимаю, Игоря Валерьевича футбол уже не
интересует, его интересует баскетбол. Вот когда его интересовал футбол, у
нас всех были отношения, связанные с войной в футболе. Если вы
помните, он давал мой телефон по телевизору и прочее. Отношения у нас,
как у всех, кто знает Игоря Валерьевича, не более того.

И. В.: На днях в ленте новостей было сообщение о том, что ваша семья
ожидает возврата $ 350 млн со счетов ПриватБанка. А почему вы держали
такую крупную сумму в банке, который в 2014—2015 годах некрепко
стоял на ногах?
— Мы держали свои деньги до 2014 года, всего в течение 10−15 лет, и
содержали с этих денег футбольный клуб Динамо Киев. Это наши деньги,
которые были получены от продажи активов. Банк крепко стоял на ногах.
Мы были одними из 16 млн [вкладчиков].
Игоря Валерьевича футбол уже не интересует, его интересует баскетбол

Я уже об этом говорил: если бы эти деньги были до сегодняшнего дня на
месте, если бы нашему пятому президенту [Петру Порошенко] не хотелось
нас ограбить и забрать эти 25 % акций телеканала 1+1, все было бы
нормально. Я готов ему продать свою долю, вместе с двумя другими
акционерами, но он хотел ее просто забрать, заполучив наши деньги и
таким образом сделав нас заложниками. Если в наших судах доказать
правоту будет невозможно или сложно, я это докажу в лондонских судах.
И докажу это не ради денег каких‑то, а ради принципов. Так не делают,
отнимать ничего ни у кого нельзя. К банку, подчеркиваю, никогда не имел
никакого отношения.
Связывать меня с банком, с акционерами — ни с Коломойским, ни с
Геннадием Боголюбовым и другими, никоим образом не надо. Я не имею
никакого отношения к их банку и тому, что они делали. Если мы
положили туда деньги на счета, то торговались за каждый процент. Мы
специально закрывали деньги на три года для того, чтобы был чуть
больше процент. Мы получали проценты и отправляли деньги на зарплаты
футболистов и менеджмента клуба. Это все легко проверяется.

Пять вопросов Игорю Суркису
— Ваша самая дорогая покупка за пять лет?
— [Игрок Беньямин] Вербич, наверное.
— Ваше самое необычное путешествие?
— Не было.
— На чем вы передвигаетесь по городу?
— На машине, Мерседес Кубик [G-class].
— Самый мудрый человек, с которым вам приходилось беседовать?
— Мой отец.

— Ваш любимый вид алкоголя?
— Не пью.

Источник: http://dynamo.kiev.ua

Напишіть відгук

Ваша пошт@ не публікуватиметься. Обов’язкові поля позначені *